Политика / Выборы
11 сентября 14:10

Выборы 2020. Главное: Шурыгин, Казаков, Геворгян, Варшавский, Хвостов

Эксперты и политики о главном к этому часу

1508
Выборы 2020. Главное: Шурыгин, Казаков, Геворгян, Варшавский, Хвостов

В пятницу, 11 сентября, начинаются выборы, приуроченные к Единому дню голосования, который в этот раз впервые продлится три дня.

Эти выборы особенные: и не только потому, что длятся три дня, и что проходят в режиме повышенной готовности в связи с коронавирусом. На них, по сути, решается, какая из новых партий получит возможность участвовать в выборной кампании в Госдуму без необходимости сбора подписей. По сути, по итогам этих трех дней можно будет получить представление о том, какой будет будущая Госдума.

Поэтому все три дня в студии «Свободной Прессы» и радио «Аврора» политики, политологи и общественные деятели будут обсуждать ход выборов, региональные инициативы и общефедеральную повестку. В эфир будут выходить эксперты федерального уровня и представители региональных отделений партий из разных субъектов РФ. Организаторы трансляции, информационный штаб «Правда выборов», обещают независимый характер работы и плюрализм мнений.


Трансляция завершилась.

В первый день работы штаба с ведущими беседовали:

14.00 — 14.45: первый заместитель председателя партии «За Правду» Александр Казаков и политолог Каринэ Геворгян;

14.45 — 15.30: Александр Казаков и государственный советник, юрист Евгений Варшавский;

15.30 — 16.00: председатель партии «Зеленая Альтернатива» Руслан Хвостов;

16.00 — 16.30: российский журналист, телеведущий Алексей Колобродов;

16.30 — 17.00: политтехнолог Инна Ветренко;

17.00 — 17.30: политтехнолог, секретарь федерального политкомитета партии «Гражданская платформа» Валерий Вакарюк;

17.30 — 18.00:координатор медийного направления партии «За Правду» Олег Морянин;

18.00 — 20.00: военный эксперт, постоянный член Изборского клуба Владислав Шурыгин;

19.00 — 19.30: представитель партии «Зеленая альтернатива» Виктор Бетехтин.


Владислав Шурыгин:

«Есть понятие промышленного взаимодействия, и в этом смысле мы входим в мировую систему экономики. Входим давно и не только тем, что мы добываем ресурсы. Мы включены во многие технологические цепочки. Конечно, без нашего титана, нашего алюминия, ни «Боинги, ни «Аэробусы» не летают. Но есть также наша аппаратура.

И это нормально. Невозможно сегодня создать экономику абсолютно закрытого цикла, мы не можем стать Северной Кореей по очень многим причинам. Пример Китая здесь показателен: это страна, которая максимально открыла свою экономику, встроила ее в весь мир, и является сегодня экономикой номер два или номер один — смотря с каких позиций оценивать.

Проблема в другом. В том, что мы взяли для себе худшую экономическую модель, которая только существовала. Это модель XIX века, модель дикого капитализма, когда было несколько основных лозунгов: рынок все решает; прибыль — все, остальное — ничто; стыдно быть бедным, не стыдно быть богатым. Все это можно было охарактеризовать аббревиатурой ЧЧВ: человек человеку — волк. И мы из этой системы никуда не вышли".


Владислав Шурыгин:

«Еще в Древнем Риме, если не ошибаюсь, одним из главных принципов существование государства была задача разделить власть и деньги. Когда они могут между собой слиться, дальше они начинают собирать в себя все, начиная от участкового, кончая церковью. Разрушать такую сцепку, которая становится коррупционной, чрезвычайно трудно. Безусловно, это возможно — при вмешательстве центра.

Но есть опосредованный способ, который тоже отработан в мире. Прежде всего, это нормальная ротация. Если обеспечивается нормальная ротация, когда человеку не дают прорастать в систему слишком глубоко, риск такого сращивания уменьшается.

Теоретически, у нас идут этим путем. Мы видим назначение руководства МВД: в управления регионов присылают людей из совершенно других регионов, там ротация существует.

Для этого же, кстати, нужны и выборы губернаторов. Они тоже часто приезжают издалека.

Другое дело, что есть еще бизнес, который пытается любое изменение использовать себе на пользу. Простой пример — город Гагарин в Смоленской области. Там уже 15 лет существует крупная австрийская фабрика по производству фанеры. И что она там только не творила. Какое-то время вода была желтой. Но местная власть упрямо все игнорирует. В лучшем случае проходят суды, выносятся штрафы в несколько десятков тысяч рублей. Это связано с тем, что эта фабрика является для бюджета нищей Смоленской области, очень крупным налогоплательщиком. И замахиваться на него страшно.

Зависимость от крупного бизнеса особенно в таких регионах — часто становится фатальностью".

Виктор Бетехтин:

«Проблема бытовых отходов на территории нашего региона — республики Коми — колоссальна.

Нам нужно, чтобы в республике создавались мусоросортировочные заводы. Потому что предприятий, которые поднимали бы экологическую повестку, можно пересчитать по пальцам одной руки. Нам нужно вводить инновационный для России, но уже зрелый для мира опыт.

К примеру, одна из самых больших проблем по мусору: недавно горел полигон в Воркуте. Это огромная свалка, и люди этой горелой свалкой дышат из года в год

Главная проблема региона в том, что экологической повестке здесь не уделялось внимание вообще".


Владислав Шурыгин:

«Запрос на оппозицию огромный. Но опять же: либеральную оппозицию страна не примет. Она при либерализме прожила 20 лет, и она его из себя выдавила, как кит выдавливает гарпун.

Реинкарнация любого либерального проекта заранее обречена на неудачу. Поэтому возникает вопрос: а кто? И вот тут возникает некое пространство. И впервые в нашей постсоветской истории возник запрос на патриотический проект".


Владислав Шурыгин:

«Сегодня участие новых партий интересно тем, что им дали возможность бороться за власть.

Их оставили в этом котле и сказали: кто пройдет, тот выживет. На мой взгляд, это очень хорошее решение. Оно позволяет за этот местный избирательный цикл выявить самых сильных, а самим партиям — получить хороший опыт и понять, чего они хотят в политике.

Сейчас идет интересная борьба, и мы через эти три дня увидим, кто из этих партий смог пройти пятипроцентный барьер, и кто на следующих выборах будет уже полноценным их участником. Эти партии интересны тем, что их будут выбирать люди. Здесь невозможно собрать оргресурс — его уже высосали на себя другие".


Владислав Шурыгин:

«Проблема народа, который живет внизу, заключается в том, что он живет в первую очередь со своей властью.

Основа всего — район. Райцентр: там есть глава, какой-то парламент, есть федеративная власть в виде полиции, ФСБ и т. д. И есть местная власть, которая собирает налоги. При этом между собой все они плотно спаяны семейными, бытовыми, школьными отношениями. Как ни странно, в России при всей внешней демократии чужаку во власть вклиниться очень сложно. Все давным-давно поделено.

И вот это «все давным-давно поделено» начинает масштабироваться. От района этот принцип переходит к области. И все эти люди пытаются все за собой сохранить. Можно над этим ерничать, можно воспринимать с горечью, можно думать, что с этим делать. Но в какой-то степени это форма крепостничества. Есть класс дворян. Есть князь со своей дружиной. Есть где-то царь-батюшка. А мы тут все под ним".


Владислав Шурыгин:

«Мы живем не в двух странах, а в нескольких странах. Это страна под названием «Москва — Санкт-Петербург», где совершенно свои проблемы и заботы, 200 сортов кофе и вопрос, почему мы их лишились из-за коронавируса. Это страна, где люди смотрят на Москву, это хорошие губернии как, скажем, Краснодарский край, Белгородская или Калужская область. А еще есть огромная Россия.

Попытка снова получить легитимный ярлык на царство становится всегда проблемой не там, где все хорошо — там губернатор понимает, что его все равно выберут; а там, где жизни нет. И вот там начинается завоз «черных технологов», предвыборные мухлежи".


Владислав Шурыгин:

«Когда принималось решение возобновить губернаторские выборы, это было связано не с желанием дать народу демократию. Выборы ввели на новом уровне, потому что всем наверху стало очевидно: иначе ты отвечаешь вообще за все, ты царь-батюшка и сажаешь своих воевод, но тогда на любой их косяк ты получаешь «ты же их посадил — ты за все отвечаешь».

А поскольку впереди было много гнусного — проведение новой пенсионной реформы и еще куча всего — брать все на себя не очень хотелось. Поэтому ввели опять выборы губернаторов".


Дмитрий Роде:

«Губернаторы начали кромсать региональные законодательства под себя, лишая русских людей исконного права — права выбора, права решать, как им жить. Ликвидируя органы местного самоуправление. Одна из задача этих выборов заключается в том, чтобы пришли новые люди, новые партии, и в этих законодательных собраниях они начали вести работу по изменению законодательства.

Последнее время мы начали платить за каждую недвижимость не по инвентаризационной стоимости, а по кадастровой. И это нормальные деньги. Это десятки тысяч рублей с человека. И платят их все. Это деньги местного самоуправления. А если вы ликвидировали самоуправление, то деньги переходят в тот орган, куда все «слито».

Например, город Одинцово стал самым большим, даже больше Москвы. Просто все органы местного самоуправления были включены в Одинцово. То же самое в Крыму, в Ялте".


Олег Морянин:

«Украинская власть в Крыму и вообще на Украине — это во многом было отсутствие власти. Если Россия пережила 90-е, когда за бутылку коньяка можно было решить серьезную проблему, то в Украине такое длилось долго и, я думаю, так происходит и сейчас. Это многим категориям граждан здорово облегчало жизнь.

Когда пришла Россия, все стало гораздо жестче. Уже так просто ничего не решишь. Это вызывало недовольство: почему мы раньше решали вопросы за бутылку коньяка, а сейчас я должен платить штрафы, вовремя оплачивать коммуналку, платить налоги и так далее. Но раньше те категории, которые зависели от государства — пенсионеры, ущемленные люди — ничего от государства не получали, потому что государство не собирало налоги. Оно не могло обеспечить ничего — ни дороги, ни армию, ни больниц. Сейчас ситуация выравнивается".


Олег Морянин:

«Проблема с водой действительно есть. Как и у всех регионов юга, потому что там засушливое лето, и зимой не было снега. Но эти проблемы решаемы.

Допустим, Симферополь — мегаполис по меркам Крыма. Там около 500 тыс. население, и столько людей довольно сложно напоить. Но эта проблема решается: вводятся графики.

Или возьмем Феодосию, где проблема с водой была всегда, и мы в течение десятилетий с десяти вечера до шести-семи утра воды не видели, и это никого не удивляло. Я уже не говорю про 90-е, когда вода подавалась по два часа в день. Сейчас такого нет, вода в Феодосии подается круглосуточно, графиков нет, перебоев нет".


Олег Морянин:

«Крым развивается. Даже, наверно, быстрее других регионов. Это может даже кому-то не нравиться, потому что в Крым действительно вкладывается. Но у Крыма стартовые позиции гораздо ниже, чем где бы то ни было. Дорог не было. Аэропорт был старый, еще советский.

Школы. Когда люди приезжали оценивать масштаб действия, они просто с ума сходили от увиденного: 25−30 лет там вообще ничего не делалось. В течение этих лет было заложено и произведено строительство более 500 объектов только сферы образования: школы, детские сады, ясли, корпуса университетов".


Валерий Вакарюк:

«Государство — это огромный механизм, который собирается в точку на одной фигуре. Это в менталитете российском. Такой фигурой когда-то был царь, потом генеральный секретарь, сейчас — президент. Это человек, который на себе завязывает понимание всей картины — от вселенной до мелких деталей — и принимает соответствующее решение».


Валерий Вакарюк:

«Хотелось бы, чтобы государство запустило экономику, экономический процесс, чтобы обеспечивать безопасность и экономический суверенитет страны.

Руками государства должны быть созданы в стране рыночные ниши, куда бы предприниматели, промышленность могла бы сбывать свою продукцию. Это гораздо важнее, чем даже финансовая поддержка МСП. Финансовая поддержка — это хорошо, но это бессмысленно, если некуда сбывать продукцию.

Государство должно разумно, целенаправленно, системно, планово выискивать те ниши, в которых мы сейчас можем создавать свой рынок, и временно его закрывать от внешних компаний".


Валерий Вакарюк:

«Зарплата в 20 — 30 тыс. рублей — это считается в нашем округе высокой зарплатой. Бывают люди с зарплатой в 9 тыс. рублей. И это одна из причин плохого экономического развития. Нет покупательского спроса, потому что у людей просто нет денег, чтобы оплачивать услуги.

Это экономическая проблема, и ее надо решать, развивая экономику: созданием рабочих мест, развитием малого и среднего предпринимательства. Чем более развитая будет экономика, чем больше будет рабочих мест и более достойная зарплата, тем богаче будет население и легче будут решаться социальные проблемы".


Валерий Вакарюк:

«Не хватает развития экономики. Небогатое, скажу мягко, население. Масса проблем в социальной сфере. Все это присутствует в любом районе Костромской области в большей или меньшей мере. И это общее для всей России».


Инна Ветренко:

«Сегодня был вялый день голосования. Но уже стала понятна одна большая проблема. Разнесение голосование на три дня возвращает нас в лихие 90-е — начало нулевых в плане использования серых и черных технологий. Сегодня наши наблюдатели, которые работают на участках, говорили о том, что, несмотря на невысокую явку, они фиксировали огромное количество нарушений.

Был подвоз избирателей на участки. Наблюдатели фиксировали конкретное время, когда был наплыв избирателей, шли прямо строем. Видимо, руководители предприятий организовывали доставку своих избирателей.

Очень много было случаев подкупа избирателей. Как рассказывали нам наблюдатели: выходишь подышать воздухом, заходишь за угол и видишь группу людей, которая через себя пропускает избирателей, о чем-то с ними договаривается и обратно ждет их с подтверждением — снимком на телефоне с голосования. Шел реальный обмен голоса на деньги. Мы фиксируем все эти нарушения, снимаем видео.

Мне кажется, три дня голосования очень подорвет легитимность выборов".


Инна Ветренко:

«Сейчас в связи с тем, что конкуренция расширилась за счет участия новых политических партий, стали подниматься темы, которые имеют цепочку перехода с регионального уровня на федеральный. Если раньше партии местечково топтались только на повестке своего региона, то сейчас многие заявляют такие амбиции: если мы попадем в заксобрание региона, мы на местном уровне пролоббируем такие решения, которые перейдут на уровень Госдумы.

Весь предвыборный цикл у нас, в Новосибирской области, сохранялось ощущение, что это идет некая репетиция, некий старт для многих партий с тем учетом, что они затем будут участвовать в выборах в Госдуму".


Инна Ветренко из Новосибирска:

«Полчаса назад у нас закрылись избирательные участки, которые сегодня работали в полном режиме с 8 утра до 20. Что касается выборной ситуации, то конкуренция у нас очень серьезная. В выборах в заксобрание области участвуют 10 политических партий, и достаточно много партий новых. Например, зарегистрированы «Новые люди», политическая партия «Пенсионеры за справедливость». Участвуют «Коммунисты России», партия «Альянс зеленых».


Алексей Колобродов (из Рязани):

«Здесь протестные настроения, объединяющие всех, очень мощные. И теперь не просто сами по себе протестные, а базируются на мощнейшей идеологии тотального негатива, тотального отрицания. Я бы на месте людей, которые отвечают за государственную идеологию, очень трепетно над этим задумался. Потому что практически в каждом регионе одна и та же картина: тотальный негатив. Даже если сделают хорошо, все равно будет жуткое хейтерство. И это становится сначала общественным явлением, а потом неизбежно станет явлением политическим».


Алексей Колобродов:

«У нас выросло очень сильное гражданское общество, которое достаточно успешно отстаивает свои интересы, связанные с неполитическими формами — будь то грозозащита, экологическая обстановка, иногда зоозащита. И нашим властям, особенно региональным, надо по-настоящему молиться на то, чтобы эти общественные группы, набравшие вес, масштаб и авторитет, пока еще не пришли в политику. Когда они этим займутся, многократно вырастет механизм общественного контроля. Потому что они освоили массу методик, техник, инструментов по влиянию на общество — и общественному, и сетевому и PR.

Власти нужно с этим не бороться, а возглавить. Поставив на службу нормальной общественной ситуации, развитию и стабильности. Сделать это не в обычной, манипулятивной форме (привлечь сильных на свою сторону, кого-то купить, кого-то запугать), а именно через взаимодействие общественных организаций с политическими партиями. Через механизм общественных дисциплин попытаться выстроить вменяемые отношения, в том числе и по контролю за выборами".


Алексей Колобродов:

«Главный фальсификатор на выборах — региональная власть среднего звена, которая по вынуждена пользоваться манипулятивными техниками, потому что это залог ее административного и политического выживания.

Но все-таки этот ресурс ограничен. Чрезмерно его надувать и все проблемы политической системы, избирательного процесса, все технологические истории на него списывать — тоже неправильно. Объективное зло манипуляций с голосованиями начинают использовать в самых разных целях, иногда в целях собственной адвокатуры. Заинтересованность в фальсификации есть не только у тех, у кого эти технологии в руках, но и у тех, против кого они формально направлены".


Руслан Хвостов:

«Власти не всегда видят проблемы экологии, в основном, на них указывают жители, общественные деятели. Шиес и Куштау — яркий пример хорошей общественной компании, которая добилась эффекта. Мы знаем, что и на Шиесе, и на Куштау никаких работ вестись не будем. Куштау признан особо охраняемой природной территорией. Это победа гражданского общества».


Руслан Хвостов:

«Людей беспокоят проблемы мусоросжигательных заводов. Мусорная реформа по большей стоит на месте. А та часть, которая реализуется, не устраивает граждан, потому что никто не хочет жить рядом с мусоросжигательным заводом. Проблема утилизации мусора в России огромна, и ее никто не решает. Все думают, что у нас огромная страна, и мусор можно выкинуть туда, где его не увидят. Но история показывает, что ресурсы мира и нашей страны не бесконечны.

Мусоросжигательных заводов быть не должно. В России должна появиться нормальная сортировка и переработка мусора. И граждане должны развить в себе ответственное потребление и обращение с мусором. Для этого надо ввести запрет на производство пластика для компаний, которые не занимаются переработкой".


Евгений Варшавский:

«Я должен констатировать, что у нас довольно редкая, не каждое столетие возникающая ситуация, когда есть совершенно четкий запрос на изменение подходов к формированию публичной политики, и он глобальный.

Система тайной власти, которая подменяет собой публичную и превращает все публичные структуры в балаганы — реальные решения принимаются где угодно, но только не в официальных кабинетах — кончилась. Этот механизм ведет к банкротству — экономическому и политическому с соответствующим социальными «приключениями». И сейчас есть возможность при участии самых широких народных масс вернуть базовое целеполагание в публичную политику.

У меня есть четкое ощущение, что этой возможностью не воспользуются, постараются ее нейтрализовать, ни в коем случае не допустить сноса любимой системы разнообразных норок и непубличных связей, которую юристы квалифицируем как картельный сговор, заменяющий у нас всю политику. И думаю, что, по крайней мере, в 21 году картельный сговор победит. Точнее, его не смогут снести новые силы".


Александр Казаков:

«Сегодняшняя политическая система, образованная еще в ответ на псевдодемократический заказ 80-х годов. Она выработала свой ресурс. Работа над ней была завершена Сурковым в начале нулевых (демиургом всей системы является Путин, а организатором и строителем — Сурков). В эту систему входят не только четыре партии. Входит и администрация президента, и управление, которая занимается общественными инициативами.

Система отработала, сыграла свою роль, пережила несколько тяжелейших кризисов, включая Болотную. Пережила ротацию президентов со всеми последствиями. А сейчас она просто выработала свой ресурс — вечных систем не бывает.

Она перестала работать потому, что народ устал. У нас падает явка, устойчиво и достаточно динамично. Даже социологические опросы показывают, что люди не считают свои интересы представленными во власти. Это называется политический кризис".


Евгений Варшавский:

«У нас есть четкая имманентно присущая задача обеспечения политической стабильности и неизменности существующей конструкции. И ради этого мы сейчас собираем группы, которые мы называем политическими партиями, задача которых нейтрализовать соответствующую целевую аудиторию».


Евгений Варшавский:

«У нас основные вопросы нашего существования и нашего будущего закреплены в главе 1, 2, 9 Конституции, которые не меняются Федеральным собранием. У нас нет отработанного механизма менять эти основополагающие нормы, потому что в РФ никогда не было референдума. И у нас отсутствует юридический механизм созыва и деятельности Конституционного собрания. То есть власть за 30 лет существования не озаботилась вопросами механизма связи с реальностью, которая, как вы знаете, иногда меняется. И она даже важнее, чем закон, просто потому что сильнее его. Реальность может опрокинуть любую бумажку, кто бы ее ни написал.

Прямая демократия эффективна и возможна на том уровне, который у нас называется местным самоуправлением, и там она вполне живая.

Небольшое образование до поселка городского типа включительно знает своих лидеров. Там четко знают, кто чего стоит, кого стоит выбирать, а кого звать поганой метлой. И на местном уровне «поганая метла» вполне реальна.

Мы сейчас несмотря на такую продвинутую Конституцию в реальности мы имеем достаточно средневековый механизм управления, и внезапно обнаруживаем что он не очень соответствует вызовам времени. У нас даже появились конституционно недопустимые идеологи на уровне, по крайней мере, зародышей политических сил типа партий".


Шеф-редактор Авроры Дмитрий Роде:

«Местные выборы будут важны, если люди, которые по их итогам придут в местные органы власти на уровне губернии, озадачатся вопросом главного закона этой губернии. У нас это Устав города Москвы. В каком-то другом образовании это может называться по-другому».


Александр Казаков:

«Есть территории, где я не исключаю в воскресенье и понедельник сюрпризы. Это связано с выборами губернаторов. В позапрошлом году мы уже эту картинку видели, и люди это помнят. И против губернатора, которого им заранее объявляют победителем, люди готовы голосовать даже за спойлера. И когда спойлер, совершенно не собираясь этого делать, становится главой региона, то получается, как с Фургалом. Или как во Владимире и еще в двух регионов. В прошлом году таких историй не было. В этом году из-за эпидемии, из-за того, что люди стали хуже жить, из-за Белоруссии, я и не исключаю таких возможностей.

Например, в Новосибирске сейчас формируется коалиция «Новосибирск-2020″, в народе ее называют „навальнистами“. Они могут выйти на улицу. Причем, как всегда, причиной такого уличного протеста будет поведение властей, представители которой не могут договорится друг с другом. Противостояние между ними создает вибрацию, которая провоцирует несистемную оппозицию на действия».


Каринэ Геворгян:

«Постсоветский период был сносом советского наследия.

Не надо считать, что события в Хабаровске — это единичный случай. Они сами по себе могут спровоцировать неопределенное поведение сейчас, после выборов. Недовольства «кого вы нам выбрали» — это та парадигма, которую мы видели в Белоруссии.

Когда это происходит в одном регионе — это одно. Но таких мест и таких ситуаций много, и они все разные. Потому что советское наследие исчерпано, делить больше нечего, а процесс передела собственности инерционно идет, и он бьет по населению.

Есть объективные причины, почему мы будем жить хуже: потому что весь мир будет жить хуже. Но ведь так не объяснишь людям. Когда человек, у которого семья, проблемы, видит, как тот, кто не очень честно овладел собственностью — жирует, это вызывает негодование. И эта ненависть копится.

И сколько бы не убеждали из Центризбиркома, что систему нельзя сфальсифицировать, люди в это не поверят".


Александр Казаков:

«Даже до последних поправок в Конституцию у нас было не три ветви власти, а четыре: законодательная, исполнительная судебная и местное самоуправление. Та вертикаль до земли не дошла. А если вертикаль не стоит на земле, она по определению не устойчивая.

Политика — это то, что происходит на площади, в публичном пространстве, там, где есть публика. Во время коронавируса нас всех постарались из публичного пространства загнать в приватное, по домам. То есть власть объявила: политики больше нет. Вот почему сейчас большинство специалистов говорят, если будет вторая война — не дай бог — наша система это не переживет. Мы в советское время говорили, что перестройка готовилась на кухнях. Ну, так мы сейчас весь народ загнали на кухни. Это очень рискованная ситуация".


Напомним, выбирать депутатов Госдумы будут в Республике Татарстан, Курской, Пензенской и Ярославской областях.

Глав регионов выбирают жители 18 субъектов. Это республики Коми, Татарстан, Чувашская Республика, а также Камчатский, Краснодарский, Пермский края, Архангельская, Брянская, Иркутская, Калужская, Костромская, Ленинградская, Пензенская, Ростовская, Смоленская, Тамбовская область, Севастополе и Еврейская автономная область.

В 11 регионах состоятся выборы депутатов заксобраний. Это Республика Коми, Белгородская, Воронежская, Калужская, Костромская, Курганская, Магаданская, Новосибирская, Рязанская, Челябинская области и Ямало-Ненецкий автономный округ. Плюс пройдут довыборы в представительные органы еще в 27 регионах.

В 22 регионах стартуют выборы депутатов представительных органов столиц субъектов.

Последние новости
Цитаты
Владислав Шурыгин

Военный публицист, постоянный член Изборского клуба

Андрей Коновал

Сопредседатель профсоюза работников здравоохранения «Действие»

Андрей Милюк

Политолог

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня