Политика / Сводки с Донбасса
23 декабря 2020 17:36

Украина отправляет в Донбасс троянского коня

Почему под видом пленных и политзаключенных в республики проникают шпионы и террористы

7200
На фото: обмен пленными между Киевом, ДНР и ЛНР в Донбассе
На фото: обмен пленными между Киевом, ДНР и ЛНР в Донбассе (Фото: Валерий Матыцин/ТАСС)
Материал комментируют:

Верховный суд ЛНР приговорил к 17 годам тюрьмы участника обмена пленными с Украиной по обвинению в шпионаже и подготовке терактов, сообщает «Луганский информационный центр».

Как заявила пресс-служба МГБ ЛНР, уроженец Киевской области Тарас Олексиенко был агентом СБУ, с которой начал сотрудничать, находясь в киевском СИЗО, где он содержался с 2015 года и был передан ЛНР под видом политзаключенного.

Олексиенко по заданию СБУ проник в ряды Народной милиции ЛНР, где он собирал и передавал Киеву информацию о личном составе и перемещении техники, кроме того, он готовил теракт в Луганске.

«Замыслом иностранных спецслужб являлось достижение наибольшего количества жертв среди мирного населения и дискредитация военнослужащих силовых структур Луганской Народной Республики», — заявили в пресс-службе МГБ.

Читайте также
Призраки демократии: Новые партии становятся громче Призраки демократии: Новые партии становятся громче Как молодые политики готовятся к выборам в Государственную думу

— Человек осужден, кроме всего прочего, за попытку организации теракта — это серьезное преступление, которое могло повлечь значительные жертвы, — подчеркивает председатель Союза политэмигрантов и политзаключенных Украины Лариса Шеслер.

— Мне не кажется, что где-то в других странах подобные преступления оценивают снисходительнее. Пока не слышно возмущенных правозащитников ни в России, ни в Европе. Мотивация таких преступлений обычно незамысловата — деньги и одурманенность русофобией.

Какой бы порочной ни была практика спецслужб Украины, все же Украина — не гитлеровская Германия, чтобы можно было представить заброшенного диверсанта как человека, спасающегося от пыток в концлагере.

Нужно понимать, что ДНР и ЛНР не имеют инструмента и данных для полной проверки всех лиц, предлагаемых на обмен Украиной. На Украине есть реестры и информация по всем жителям Украины, включая территорию Донецкой и Луганской областей. Есть архивы спецслужб и МВД. В Донецке и Луганске этого нет по понятным причинам. Списки на обмен формируются по предложениям обеих сторон, причем Украина часто сама предлагает на обмен кого-то, якобы обвиненного за поддержку непризнанных республик на территории Украины.

Отказ от таких людей выглядит предательством своих сторонников, поэтому такие люди попадают в списки вместе с теми, о ком сообщают родственники и друзья. А ввести в украинские открытые реестры уголовных дел данные о фальшивом преследовании — дело очень простое для украинских спецслужб.

«СП»: — По-вашему, это единичный случай или этот Тарас не один такой? Это новая тактика СБУ?

— Я уверена, что подобный случай не единичен. Обмен военнопленными и политзаключенными — реальный способ засылки в республики агентов и диверсантов. И уж точно такую тактику не назовешь новой — вспомним, как вербовались диверсанты в лагерях военнопленных во времена Великой Отечественной.

Попытка расшатать там гражданское общество с помощью терактов — тоже не новая тактика. Вспомним попытки диверсий в Крыму. СБУ продолжает активно работать, устраивая попытки похищений бывших ополченцев на территории РФ, чему удивляться в случае таких действий на Донбассе?

«СП»: — И что делать спецслужбам Донбасса? Тщательнее проверять всех, кого обменивают?

— Я думаю, это так и происходит. Каждый человек, оказавшийся на Донбассе в результате обмена, проходит проверку донецкими службами безопасности. Вопрос только в том, что у этих служб не хватает информации, что реально из себя представляют эти люди, учитывая отсутствие архивов и данных.

«СП»: — По-вашему, опасность могут представлять те, кто называет себя политзаключенным? Или пленные ополченцы тоже могут быть завербованы?

— Есть политзаключенные, активно участвующие в противодействии госперевороту — общественные деятели, журналисты, политики. О таких знаем и мы, знают СМИ и правозащитники. Таких людей характеризует их прошлая деятельность. Суды над такими политзаключенными, как например, Мехти Логунов, становятся судами над бандеровской Украиной.

А есть политзаключенные — простые неизвестные люди, не принявшие бандеровскую идеологию и пытающиеся противодействовать ей в соцсетях или с помощью листовок. В лапы СБУ попадают и те, кто пытается помочь непризнанным республикам гуманитарной или информационной поддержкой. Таких уголовных дел на Украине десятки и сотни. И вот в числе преследуемых по этим делам могут оказаться и агенты СБУ.

И точно так же среди военнопленных ополченцев есть те, кого знают товарищи и соратники, и кто есть в списках вооруженных сил ЛДНР, а есть те, кого арестовали после 2014 года за участие в охране какого-нибудь населенного пункта, и о них нет данных в МГБ. Поэтому проверке в ЛДНР подлежат все.

«СП»: — Стоит ли республикам отвечать симметрично?

— Думаю, подавляющее большинство жителей Донбасса, как и я — категорические противники диверсий на Украине. В этих диверсиях могут пострадать совершенно невинные люди, и борьба должна вестись политическими методами, а не с помощью терактов.

Я думаю, что перед ДНР и ЛНР стоят задачи более важные и насущные, чем устраивать игру в шпионов и диверсантов.


— Нормы международного гуманитарного права предусматривают достаточно строгую процедуру обмена удерживаемыми лицами, — отмечает историк, публицист и постоянный эксперт Изборского клуба Александр Дмитриевский.

— Согласно им, единственным основанием для обмена является внесение данного человека в списки удерживаемых лиц, при этом на его участие в обмене абсолютно не могут влиять никакие другие факторы, в том числе — и биография. Единственный, кто может отказаться от обмена — это сам удерживаемый.

«СП»: — Как такое могло случиться? Это единичная акция СБУ или долгосрочная стратегия?

— Украина достаточно часто комплектует «обменный фонд» удерживаемых лиц либо из случайных людей — попросту взятых в заложники по надуманным поводам, либо из уголовников с серьёзными статьями. Последним предлагается выбор: либо ты идёшь на полную катушку по своей статье, либо записываешься как политический, подаёшь на обмен, и пусть у «сепаров» от тебя голова болит. Иногда бывает, что таких уголовников берёт в оборот СБУ со вполне понятными перспективами использования в будущем.

«СП»: — Насколько реально этот человек мог быть опасен? Мог ли он реально устроить теракт в одиночку? Или он мог найти сообщников?

— Думаю, что эти вопросы следует адресовать Министерству госбезопасности ЛНР: там лучше знают, какую опасность представлял осуждённый. Но один факт того, что его приговорили к семнадцати годам лишения свободы, говорит об очень многом.

«СП»: — Следует ли на будущее ужесточить правила обмена? Принимать только тех, в ком спецслужбы уверены? Или хотя бы не брать в армию тех, кто побывал на той стороне?

— Правила обмена мы не ужесточим никак: они регулируются нормами гуманитарного права, а сам процесс происходит под контролем международных организаций. Не брать на военную службу — так не то время на дворе: это в 1940-х годах в анкете имелся пункт о том, был ли человек в плену или под оккупацией, но сейчас это правило давно отменено. То есть если человек прошёл всю необходимую проверку, то никакого недоверия к нему быть не может, ибо действует презумпция невиновности. А проверка далеко не всегда может установить факт сотрудничества со спецслужбами, да и сами спецслужбы постараются подготовить завербованного к тому, чтобы его не смогли расколоть на другой стороне.

Читайте также
Николай Стариков: «У нас капиталистический строй и авторитарная власть» Николай Стариков: «У нас капиталистический строй и авторитарная власть» Интервью с политологом и историком Николаем Стариковым о Навальном, российской власти, кризисе идей и пенсионной реформе

«СП»: — Чего Киев этим хочет добиться, засылая таких диверсантов-одиночек?

— Главная причина такого поведения Киева заключается в том, что в республиках Донбасса ему не удалось создать организованное подполье. Точнее, оно было создано, но ввиду полного отсутствия поддержки со стороны местного населения его пришлось свернуть. Сейчас разведывательно-диверсионная работа против ДНР и ЛНР полностью возложена СБУ на засылаемых с украинской стороны лиц, однако количество таких каналов ограничено. Вот и цепляются за любую оказию.

«СП»: — Кто, по-вашему, представляет большую ценность для СБУ: политзаключенные с Украины или пленные ополченцы? Кого проще завербовать и какими способами?

— Начнём с того, что собственно военнопленных во власти Киева не так уж и много: боевые действия с изменением линии фронта давно не ведутся, но именно они являются основным источником массового попадания в плен. Действия ДРГ нужного количества пленных дать попросту не могут. Поэтому в данном случае единственный доступный материал для СБУ — это лица, подвергающиеся политическим преследованиям. Впрочем, ни от тех, ни от других в случае вербовки нельзя ждать искреннего согласия: во-первых, для Украины они — враги (враг, как известно, правды не скажет!), а во-вторых, обещания, данные под нажимом, очень быстро забываются, как только давление прекращается.

Насчёт того, кого же проще всего завербовать украинским спецслужбам — так это тех, кто регулярно пересекает линию разграничения, и, кстати, среди раскрытых контрразведкой республик Донбасса именно данная категория составляет наибольший процент. Чтобы склонить такого человека к сотрудничеству, не надо прибегать к столь радикальным мерам, как лишение свободы, физическое или моральное насилие. Сделать предложение, от которого нельзя отказаться, можно и куда более мягкими методами.

Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Доктор политических наук, секретарь ЦК КПРФ

Александр Абрамов

Главный аналитик Банка «Солидарность»

Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня